Году, наверное, в 95-ом все мои одноклассники собирали вкладыши-наклейки от жвачки «Терминатор». Двойные — лепили на велосипеды, стены, столы, дневники и прочие пригодные для наклеивания поверхности. Те, которые были в одном экземпляре, заботливо берегли или последовательно (каждая наклейка была пронумерована) расклеивали в отдельной тетрадке или блокноте. На вкладышах изображались наиболее яркие и эффектные сцены из второго «Терминатора». Одна из этих сцен будоражила коллективное подростковое сознание: толпа T-800 шествовала навстречу зрителю и ожесточенно палила из своих специальных терминаторских пулеметов. Ни один из нас не мог вспомнить, когда именно в фильме был этот эпизод, посему единогласно было принято считать кадром из столь желанного и столь же недосягаемого «Терминатора 3». Мы все абсолютно точно знали, что фильм этот существует, что рассказывает он о происходящей в будущем войне людей и машин, и что в России его нет почти ни у кого, но знакомые друзей знакомых его уже видели и сказали, что ваще клэ.

Восемь лет спустя «Терминатор 3» действительно сняли. Правда, получилось вовсе не ваще клэ, а нелепое говно. Войны в будущем машин и людей там не было, зато было вопиющее пренебрежение каноном, аморфный Ник Сталь в роли Джона Коннора и пошлый в своей глухой сюжетной провинциальности сценарий. Тот «Терминатор 3», который придумывал сам для себя каждый из нас в 95-ом, был лучше раз, наверное, в миллион. Даже все те многочисленные «Терминаторы 3», которые неоднократно пересказывали нам со слов счастливых знакомых приятелей знакомых, были многократно лучше. В общем-то, даже версия Петьки Кальсона, в которой Терминаторы весь фильм трахались то между собой, то с людьми, то с конями и барсуками, была существенно лучше.
[читать дальше →]

Тридцатилетний норвежский дядька Томми Виркола очень хочет стать скандинавским Тарантино. Пару лет назад он снял бодрое кино про чукчу, который саблей и автоматом мстит за убитую прямо во время помолвки невесту. Еще раньше — короткометражное кино про мужика, которому вместо правильных фильмов подсовывают самодельные ремейки. Ну, а вот теперь сделал фильм про фашистское золото, красиво летающие снегоходы, отрубленные головы, намотанные на деревья кишки и зомби-нацистов. И, кстати, вопреки впечатлениям, которые могут сложиться у всякого вменяемого человека, ознакомившегося со списком достопримечательностей картины, это вовсе не любительская поделка, снятая на ручную камеру на покраденные у бабушки-инвалида деньги, а целостный, более-менее профессионально сделанный кинотеатральный фильм. Вообще картины такие, с учетом тематики и места производства, нечасто отправляются в широкий интернациональный прокат, но Томми мистическим образом подфартило: в России, например, «Мертвый снег» сподобились вполне прилично отдублировать и прогнать в ряде кинотеатров.

Сюжет фильма прост и скучен, как глиняная кружка: группа студентов (четыре М, три Ж) отправляются в норвежскую глубинку, чтобы там, в затерянном в заснеженных горах домишке, провести каникулы. Молодежь катается на снегоходе (для Вирколы снегоходы важны примерно так же, как для Тарантино женские стопы), кидается снежками и бухает. А потом появляются сохранившиеся со времен Второй Мировой зомби-фашисты и начинают всех жрать. У современного молодежного хоррора с момента его возникновения (то есть, пожалуй, с фильма «Трупы детям не игрушка» Боба Кларка) вообще наблюдается серьезный дефицит сюжетов. Собственно, их всего два: сверхъестественная пакость лезет в дом, в котором закрылась группа молодых людей, и маньяк последовательно подвергает вивисекции несчастных подростков. Иногда в результате мозгового штурма сценаристы придумывают совместить два этих сюжета воедино. Словом, зрителю не до жира: либо то, либо се, либо диетический винегрет. Приходится всякий раз выискивать в подобных фильмах что-то помимо сюжета.
[читать дальше →]

Есть в природе такой зверь утконос. Нос у него как у утки, туловище — как у раздавленного машиной бобра; он откладывает яйца, как какая-нибудь сраная курица, но при этом млекопитающий; ну, а то, что утконос при желании может завалить какую-нибудь некрупную зверушку при помощи ядовитого шипа, расположенного на лапе, и вовсе является крайней стадией эволюционного беспредела и должно вызывать серьезное общественное порицание. Однако ж, при всем при этом, утконос вполне себе счастливо существует. Снует по Австралии, дерется с собаками динго и прочими местными животинками и, представьте себе, даже ухитряется слыть среди людей милой зверушкой. «Люди Икс. Росомаха» — это и есть тот утконос, дивная страхолюдина, которая почему-то вместо общественного негодования вызывает умиление и даже любовь. Любовь скупую, сдержанную, весьма не романтичную, но все-таки любовь.

Клюв «Росомахи» — это южноафриканский режиссер Гэвин Худ. Человечество полюбило его за умную криминальную драму Цоци (Tsotsi, 2005) и, прознав в свое время, что именно Худ назначен режиссером нового фильма о Людях Икс, заранее решило, что быть ему, человечеству, вскорости накормленным добротным драматическим рулетиком с психологическими корнишончиками. Общественное мнение полагало, что умница Худ залечит нанесенные франшизе плохишом Ратнером травмы («Люди Икс: Последняя Битва» были, прямо скажем, довольно дрянным кино) и, может, даже сделает с циклом то, что сделал Кристофер Нолан с «Бэтменом». На практике же все вышло по-дурацки. Гэвин Худ внезапно оказался глубоким приспособленцем и конформистом, как хамелеон слился с окружающей средой и выдал крайне ординарную «высокобюджетную» режиссуру. Ровную и гладкую как дорогой паркет. Без единого креативного сучка, без намека на творческую зарубку.
[читать дальше →]

Идеальный экшн-хоррор — это 89 с половиной минут крови, кишок и сисек и полминуты на раскрытие характеров героев. Увы, сей эталон безвылазно хранится в самом темном и запущенном крыле палаты мер и весов, и ни одна живая душа за последние лет десять не потрудилась беднягу навестить. Беда в том, что в недрах всякого сценариста скрывается маленький Архитектор Душ, и как только этот вот всякий сценарист приступает к работе над очередным текстом, Архитектор Душ немедля просыпается и стремглав взбирается на верхушку стоящей где-то в районе пищевода пирамидки Маслоу. Забравшись на самый верх, Архитектор начинает канючить: «Хозяин, ну покажи им всем! Хозяин, ну покажи-и-и-и!» Хозяин, конечно, не выдерживает напора и принимается показывать. Фильм про окровавленные хоботы, клацающие челюсти и извивающиеся щупальца немедленно начинает превращаться в трагическую историю о Славном Парне, которого никто не любит и не понимает. Архитектор, видя, что Хозяин дает слабину, усиливает нажим, и Славный Парень начинает обрастать недругами, соседями, родственниками, однокашниками, коллегами по работе и неразделенными любовями. Каждый новый персонаж основательно прикладывается к общему временному пулу картины, и в итоге, когда дело доходит до окровавленных хоботов и щупалец, оказывается, что горшочек-то практически пуст. Сценарист пожимает плечами, а обладатели хоботов и щупалец смущенно переглядываются, понимая, что поскольку неразделенных любовей и задир-одноклассников у персонажа мало, а чудищ — навалом, выгонять будут именно их… К концу работы над текстом страшилище остается только лишь одно, и тот — директор школы, желающий оставить Славного Парня на второй год. Когда удивленные продюсеры и режиссер вопрошают у сценариста, мол, где ужас и кишки, тот, обученный Архитектором, отвечает: «В метафизическом пласте!»
[читать дальше →]

Перезапуск кинематографического воплощения культовой франшизы — это всегда чудесный повод для того, чтобы написать пару фраз об истощении идейного багажа современного кинематографа, деградации сценаристов, чрезмерной ориентации на баблопроизводство и прочих грехах нынешних киноделов. С другой, однако, стороны, ремейки и реэкранизации — дармовая (почти) возможность на примере одного-единственного фильма посмотреть, сколь далеко (и в какую вообще сторону) ушла от доисторического своего предка киномысль. «Темный рыцарь» Нолана — очередная реэкранизация комиксов о Бэтмене — предоставляет немало поводов как для стенаний и переживаний, так и для вдумчивого (впрочем, «вдумчивый» — это, конечно, не про нас) анализа.

Снимать новых «Бэтменов» — занятие в некотором роде неблагодарное и для самолюбия режиссеров потенциально опасное. Дело в том, что каждый новый «Бэтмен» обречен на сравнение с престарелыми «Бэтменами» Тима Бертона, а новый режиссер, соответственно, с самим Тимом Бертоном. Так неплохой режиссер Джоэль Шумахер, зачем-то решивший играть с Бертоном на его поле, оказался в буквальном смысле размазан по некой метафизической киноповерхности и несколько лет потратил на то, чтобы смыть со лба штамп «говнодел». Так что, впервые ступая на поле, заваленное минами похлеще, чем Чечня в начале нулевых, хороший режиссер Кристофер Нолан имел все шансы уползти оттуда, приволакивая ошметки былой своей славы, уважения и авторитета. Пронесло: «Бэтмен: начало» (Batman Begins, 2005) получился не шикарным, конечно, но вполне пристойным фильмом. С поля Нолан ушел без единой царапины и даже отхватил несколько медалей. Однако когда он повторно решил прошвырнуться по минному этому полю, да еще и на этот раз на тракторе, появилось ощущение, что теперь-то бедолага уж точно подорвется. Однако — вот ведь чудо — типчик столь изящно и уверенно избороздил все поле, так грамотно пообъехал все ППМ и фугасы, что заставил всех скептиков не просто заткнуться, а обмазаться глиной и закопаться в песок. …И знали бы вы, ребятушки, как неловко и дискомфортно мне сейчас, в песке будучи по уши и глине, писать эту рецензию.
[читать дальше →]